Публикации
"Маяк", впрочем, продолжает оставаться красивой и лиричной картиной. В ней есть действительно удачные мизансцены и, что называется, "большая живопись". Фильм автобиографичен, и личная авторская нота в нем чрезвычайно важна. Полагаем, что эта интересная картина в фильмографии Саакян будет рассматриваться как ранний набросок больших и серьезных фильмов, которые пока еще не сняты. (Денис Браницкий, "Кинопарк", 01.07.2008)
Репортаж с чужой планеты
Художественный фильм Марии Саакян "Маяк" — женская киноверсия войны на Кавказе: стрельбы здесь нет, зато есть непрекращающееся чувство страха. (Патрикей Лисидзе, "Эксперт" №29 (570), 13.08.2007)
Не поддаться беде
Стараясь не касаться социальных проявлений военного конфликта, фильм повествует о том, что всегда есть возможность не поддаться пришедшей беде. Преподносимая таким образом трагедия не замыкается на конкретном регионе, в нашем случае Армении, где проходили съемки (место действия не озвучивается, а документальные кадры с беженцами сняты в Грузии), а переходит в разряд общечеловеческой. (Сергей Харисков, "Российское кино", 03.05.2007)
Мир войны
В таком как бы бессюжетном фильме главной единицей измерения становится эпизод. И каждый должен быть главным. В "Маяке" — все проходные.
Здесь единица измерения — кадр. И его исключительное качество, композиционная, цветовая и световая красота многое извиняют. Такого класса операторская работа (Максим Дроздов) и такое режиссерское чувство кинематографичности пейзажа или декорации встречаются не часто. Кроме того, вызывает большую симпатию и то, что Мария Саакян — постановщик с сочувственным и очень внимательным человечным взглядом. Она, кажется, ждет от своих героев, что они скажут ей больше, чем она им. Поэтому, наверное, "Маяк" в результате и получился немного недосказанным (Александр Стрелков, "Ведомости" №79 (1853), 03.05.2007)
У молодого режиссера Маши Саакян получилась не художественная картина, а скорее высокохудожественная документалистика в духе своеобразного исторического импрессионизма, если тему боли и отчаяния, разрушения и страха, бегства в никуда вообще можно рассматривать как источник вдохновения для художника. За кадром война и политика, на экране — безутешные люди. (Анна Бенецкая, Moscow Out, Москва, 02.05.2007)
Девичья элегия по параджановским лекалам
Картину явно ждет счастливая фестивальная судьба, пусть и в меньших, чем звягинцевские, масштабах, и чуть более прохладный прием дома. Как и в случае с "Возвращением", припадание к истокам тут происходит несколько нарочито, но если уж выбирать из наследников национальных кинотрадиций, Саакян лично мне в сто раз милее Звягинцева. И потому, что она (ну или сценарист) очевидно подключает к работе какой-то собственный живой опыт и переживания... (Роман Волобуев, "Афиша", Москва, 02.05.2007)
Это история о жизни, о войне, о себе и своем месте под солнцем, рассказанная под печальные звуки армянского дудука. (Анна Мелкумян, Kino-teatr.ru, 28.04.2007)
Эдакие "Дни Турбиных" в горном ауле. Да ещё с трехсестерским рефреном "В Москву, в Москву!". (Артем Чернов, ЖЖ, 26.04.2007)
"Маяк" — это не трупы и атаки. Здесь все вполголоса, очень медленно или вовсе неподвижно — туда, куда ведет тропа войны, лучше не спешить. Удручающее бормотание старух, туманные горы и толпы женщин, штурмующих поезда, ребенок с аквариумной рыбой в ведре, фрагменты хроники, осколки советского прошлого в старых квартирах — у режиссера Саакян совершенно феллиниевское чувство кошмарных мелочей. (Василий Корецкий, Time Out, Москва, 24.04.2007)
Фильм Марии Саакян "Маяк" во многом обязан своим появлением традиции Сергея Параджанова. (Андрей Плахов, "КоммерсантЪ" №16 (3592), 03.02.2007)
Эта мрачная драма о разоренном доме сделана по лекалам того поэтического кино, которым гордились при советской власти южные республики. Что доказывает факт сохранения традиций молодым поколением — ведь автор сценария грузин, режиссер армянка, а оператор родом из Казахстана. Кроме того, роли второго плана сыграли звезды советского многонационального кино — Софико Чиаурели и Сос Саркисян. (Ирина Любарская, "Время новостей", 14.08.2006)
"Маяк" Марии Саакян, фильм, продолжающий традиции кино Иоселиани и Абуладзе. (Лариса Малюкова, "Новая газета" №60, 10.08.2006)
Действие "Маяка" разворачивается в начале девяностых, в одной условной из вполне реальных кавказских горячих точек. Единственное желание Лены — забрать из маленького кавказского городка дедушку и бабушку к себе в Москву. Оказавшись в ловушке, она наблюдает за тем, как медленно, прямо на глазах мир переворачивается с ног на голову, как его многоцветье постепенно заштриховывают черно-белые краски войны. При этом режиссер сознательно избегает показа военной жути. Здесь не пытают, не забрызгивают мозгами мостовые. Война просачивается в быт, в отношения людей, в сны и страхи... "Маяк" неприкрыто апеллирует к фильмам Иоселиани. (Лариса Малюкова, "Новая газета" №49, 03.07.2006)
К середине фильма понимаешь, что Марии Саакян очень повезло с оператором и весьма не повезло со сценаристом. Армянским режиссерам, видимо, еще придется понять, что далеко не весь мир знаком с книгой "Уроки Армении" Андрея Битова, а потому немногие склонны понимать особую стилистику повествования, общения и жизненного уклада, присущую только этой стране. (Мария Свешникова, Страна.ру, 29.06.2006)
Впрочем, сближает "Червя" с "Маяком" не происхождение их авторов, а стремление этих самых авторов снимать кино, во-первых, авангардное, во-вторых, проблемное. Мурадов и Саакян избегают фабульности, экспериментируют с монтажом, цветом и звуком, снимают кино вроде бы неброское, но цепляющее, иногда даже раздражающее, а заодно задаются вопросами о месте человека в этом мире. (Анна Федина, "Известия", 29.06.2006)
Действие происходит то ли в Нагорном Карабахе, то ли в Абхазии во время вооруженных конфликтов начала девяностых, в основе истории — личный опыт сценариста и режиссера, ровесников. Однако режиссер сознательно избегает показа ужасов войны, ужас имеет скорее бытовой и ежедневный характер: в доме гаснет свет, не ходят поезда, по ночам стреляют. Лента, в изобразительном отношении наследующая Иоселиани и Тарковскому, так красива, что у зрителя поневоле возникает вопрос... (Елена Фанайлова, Радио "Свобода", 29.06.2006)
Мария Саакян, Ирина Прохорова и Антон Мельник в эфире Радио "Культура"
"Это история очень многих людей моего поколения, которые снялись с места и оказались рассеянными по всему миру", — Мария Саакян. (Татьяна Калинина, Радио "Культура", 28.06.2006)
Однозначно удачный, хотя пятибалльная система вряд ли бы предложила этой трагикомедии высшие баллы. Прелесть — в предельной и честной, расплывающейся в памяти как чернила (тушь) титров, неактуальности темы на фоне общего потока главных режиссерских интересов. (Антон Мазуров, "Action!", 28.06.2006)
"Наша мечта о возвращении оказалась невыполнимой, — сказала Мария Саакян, — беженцы, как перелетные птицы, возвратились домой, но нашли свои гнезда разоренными. Это очень горько и не дай Бог испытать это кому-то в жизни. Я благодарна России, — сказала Мария, — за ее щедрость и тепло. Армения меня родила, а Россия дает возможность дышать и реализовывать себя. Для меня моя страна — это, как было и прежде, Россия и Армения вместе". (Newsarmenia.ru, 23.06.2006)
"Перспективы" Московского Международного кинофестиваля
"Для меня нет конкретного врага. Для меня есть война, как враг. Конкретно азербайджанцы не могут быть виноваты в войне. Просто кому-то стало нужно, наверное, чтобы то, что было, распалось и перестало существовать", — Мария Саакян. (Елена Фанайлова, Радио "Свобода", 13.07.2004)
