Публикации
Несмотря на многолетнюю борьбу с эпилепсией, Михаэле решает уехать из дома и поступить в университет... (Артем Скопинов, Puls.by, 16.10.2007)
Фильм Шмида — это, прежде всего, демонстрация зыбкости , шаткости человеческого существования , несмотря на надежную в своем безвременье опору как религия и прогрессивную — как психиатрия. Речь идет о безостановочной агрессии бессознательного. (Андрей Щербаков, Андрей Бычков, Регион Киев Медиа, 30.07.2007)
"Во власти демонов и заблуждений"
Своеобразие "Реквиема" связано с тем, что грань между болезнью и демонической одержимостью здесь едва заметна. Очевидно, что натуралистические припадки или живописно показанные мистические видения безвозвратно потушили бы искру фильма. Но режиссерская манера Шмида и игра Хюллер не только не тушат, а раздувают эту искру в настоящее пламя. (Мария Гросицкая, "Настоящее кино", 22.07.2007)
Когда страх съедает душу
Сдержанный изобразительный ряд печального фильма придает ему силу разоблачительного документа, но при этом Шмид не гонится за дешевыми эффектами. Композиции музыкальных групп Deep Purple и Anthem умело и ненавязчиво передают атмосферу того непростого для Германии времени, когда противоречия между отцами и детьми достигли опасного максимума. Поэтому картина "Реквием" из частного случая преследования больной девушки превращается в метафорическое высказывание о страхе перед взрослением, который присутствует повсеместно. (Виталий Трофимов, "Вечерняя Москва", 18.07.2007)
Причин смотреть кино, как видите, великое множество: увидеть новую работу Шмида, привиться от религиозного фанатизма, погрузиться в тайны человеческой психологии, а заодно приобщиться к истории европейских ужастиков. Хотя, честно говоря, как-то страшненько. Может все-таки лучше по-старинке под одеяло? Там тоже очень страшно. (Катя Пчелкина, Drugaya.ru, 18.07.2007)
Конечно, Шмидта и Ланге проще всего уподобить тому самому государственному обвинителю из фильма Дерриксона, который стремился, подчас откровенно перегибая палку, всячески развенчать "антинаучную" подоплёку дела. И всё же нет никаких сомнений в том, что они руководствуются вполне благородными мотивами, обрушиваясь с жёсткой критикой на всех, кто старается напустить по любому поводу мистического туману. (Евгений Нефёдов, World Art, 16.07.2007)
С начала и до самого конца экран не отпускает ни на минуту. Завораживает многое. Здесь и необычная какая-то эпилептическая манера съемки оператора, и неожиданные тревожные ракурсы, контрастный монтаж планов и событий, экстремальные диалоги, но самое главное игра главной героини Михаэлы — Сандра Хюллер — дебют в кино. Даже когда у ней нет припадков и вокруг тишь и благодать в воздухе висит предчувствие беды. Именно Хюллер везет на себе весь воз многомерного экранного воздействия. (Борис Примочкин, "Мир-инфо", 16.07.2007)
Изгоняющий бога
На самом-то деле, история в фильме "Реквием" отнюдь не о Боге и не о ниспровержении религии. Подкованный режиссер, используя нашумевшую историю и кинопрототип семидесятых годов, просто-таки кричит родителям, что рано или поздно наступает время, когда от собственного дитяти следует отречься и оставить его в покое... И даже стремление повзрослевшего дитяти умастить мамашу и остаться в коконе недоросля может привести только к нервному срыву, а вовсе не к преодолению естественных законов природы. И никакой экзорцизм здесь совершенно не причем. (Игорь Михайлов, Kinoafisha.ru, 14.07.2007)
Дело мамы и врачей
И экзорцизм (латинское слово, производное от греческого "заклинать", употребляемое разными религиями для обозначения практики "изгнания" демонов из людей, животных и предметов) на время в просвещенном Западном Берлине стал таким же обыденным понятием, как сейчас, например, импичмент.
Ханс-Кристиан Шмид рассказывает об одном таком случае, действительно имевшем место быть на юге Германии в 70-х годах прошлого века. Но интересует его не религиозный аспект, а прежде всего психологический, а в некоторые моменты — можно даже сказать — медицинский. (Ирина Корнеева, "Российская газета" N4414, 14.07.2007)
Шмид как раз – поборник эгоизма, либеральных свобод и политкорректности. Он хочет заклеймить косность, ради чего прекрасно снимает тело, материю, с точки зрения быта фильм его безупречен. Все как бы серо, но очень убедительно. Мелкие слабости человечества, превращающие жизнь в ад, сфокусированы. Красота повседневности – тоже. Фильм смотрится с неослабевающим любопытством.
Но вот что значит – человек потянул за первую попавшуюся нитку. Клубок только запутался. Не получилось ни разгадки тайны реальной юродивой 1970-х, ни реквиема по гипотетической девушке "с трудной судьбой", которой ее, как обычно, наградили родные и близкие. Вместо душевных сил фильм показал какое-то фальшивое малодушие. (Катя Тарханова, "Интересное кино", 13.07.2007)
Интереснее всего не конкретная судьба, а конфликт как таковой. Вера в данном случае — синоним покорности судьбе, а признание существования Бога и Дьявола равноценно самоуничтожению. Атеизм (которого придерживается и режиссер Шмид) дает призрачный шанс на спасение. Однако для того чтобы этот шанс использовать, человек должен не только отказаться от религии, но и возложить всю ответственность за собственную участь на себя. Пытаться силой воли одолеть свой недуг, что в случае Михаэлы кажется почти невозможным. Это, впрочем, не умозрительная дискуссия, а болезненная операция на сознании зрителя (если тот захочет включаться в спор на той или иной стороне). Игра Хюллер буквально вынуждает сочувствовать, соучаствовать; она и есть скальпель, безупречный хирургический инструмент в руках постановщика. А роль наркоза сыграл сладостный гимн конца 1960-х — ранний шедевр группы Deep Purple Anthem. (Антон Долин, "Московские новости" №27, 13.07.2007)
Страшный, хотя и без спецэффектов, фильм, созданный в документальном стиле, с предельно бытовыми сценами и ситуациями. Страшен он именно отчужденностью между родителями и детьми, непониманием друг друга. Именно родители виноваты и в болезни, и в смерти Михаэлы, а не Церковь или друзья. В этом проскальзывает и обеспокоенность режиссера ситуацией с религиозными сектами, о которых он уже прежде рассказывал. Нужна ли человеку такая религия, доводящая его до быстрого фатального исхода? Нужна ли вера, если за ней кроется кровь? Вопросы эти остаются за кадром, но каждое движение, каждое слово главной героини порой неоднозначно отвечают на них. (Макс, "Кино-театр", 13.07.2007)
К врачам обращаться не станет
Его сюжет основан на тех же событиях, что и прошедшая в прокате пару лет назад англоязычная лента "Шесть демонов Эмили Роуз": девушка, страдающая нервным расстройством, умирает в ходе религиозного обряда. Но, в отличие от той картины, в "Реквиеме" не стоит искать элементов мистики или ужастика.
Создатели этого фильма во главе с режиссером Хансом-Кристианом Шмидом представили вопиющий случай экзорцизма как бытовую драму. (Екатерина Чен, "Газета" №126, 13.07.2007)
"Реквием" близок к стилистике "Догмы". Часто используется ручная камера, отсутствует специально поставленный свет, закадровая мелодия (не та, что в названии) звучит всего пару раз. В отличие от нынешних россиян немцы умеют снимать кино про веру и ее границы с реальностью и наукой. (Булат Назмутдинов, "Ваш досуг", 12.07.2007)
Услышь голос своего безумия
"Реквием" подымает гораздо более серьезные, по настоящему метафизические проблемы человеческой экзистенции, которые кинематографу интерпретировать на должном уровне пока не удавалось. И, прежде всего это самый главный, согласно Карлу Густаву Юнгу, вопрос – насколько человеческое бессознательное управляет как поведением отдельного индивидуума, так и социальных групп. И как человек может выстоять перед натиском неожиданной агрессии бессознательного. (Андрей Щербаков, Правда.ру, 12.07.2007)
Спокойная, холодноватая картинка, засасывающая свой сдержанной блеклостью, документального качества работа актерской группы, какое-то очень нежное обаяние Хюллер – все сложилось в чуть предсказуемый европейский арт-хаус.
Осталось, однако, чувство, что если бы создатели не впутывали сюда мертвецов, история сложилась бы куда более глубокая. (Антон Костылев, Gazeta.ru, 12.07.2007)
Фильм для любителей Фрейда, Кубрика и других исследователей человеческой психики. Картина посвящена насилию, которому неблагополучная семья подвергает детей, и битве между разумом и религией. Режиссер показывает изнанку фанатичной веры, можно даже сказать, он высмеивает фанатизм. (Татьяна Трушкова, Yoki.ru, 12.07.2007)
Антиэкзорцист
Получается (о чем писали на Западе), что "Реквием" осознанно полемизирует с "Шестью демонами Эмили Роуз". Диспут, однако, возник нечаянно: фильмы снимались параллельно и независимо друг от друга (в истории кино много казусов)...гуманистический пафос "Реквиема", направленный против мракобесия и вполне соответствующий антиреакционной идеологии советского кино 1920-1930-х, наоборот, выглядит сейчас слишком правильным. (Юрий Гладильщиков, "Ведомости" №127 (1901), 12.07.2007)
Критики сошлись на том, что в отличие от "Экзорциста" этот фильм не столько о мистике, сколько о реальных психологических проблемах и о загадках нашего подсознания. (Глеб Мышкин, "Время новостей", 11.07.2007)
В общем, фильм небезынтересен не только как зрелище. Он познавателен с точки зрения психологии. (Kleo.ru, 10.07.2007)
Тут начинается борьба за девичью душу: в бой вступает откомандированный родителями священник, утверждающий, что Михаэле одержима нечистой силой. Служителю культа противостоят друзья-материалисты, которые толкают бедолагу под молоточек психиатра. Кто же в итоге победил и что стало с девушкой, зрители узнают под конец фильма. ("КоммерсантЪ-Weekend" № 45(21), 06.07.2007)
Последние сцены на кухне снимались практически одним планом, так как поделить их на отдельные эпизоды оказалось практически невозможно; здесь сказался опыт Сандры Хюллер как театральной актрисы. Шмидт предпочел не корректировать игру актрисы, поскольку и сам не представлял, как можно играть ту или иную сцену сумасшествия. (Алексей Дубинский, "Дневник кино", 05.07.2007)
Очень внимательно, с внешней беспристрастностью, за которой кроются больше силы и страсти, чем во всех криках и всхлипах одержимой Михаэлы, режиссер наблюдает за тем, как больное сознание становится полем битвы между косностью, прикинувшейся моралью, и врожденной жаждой жизни. (Time Out, Москва, 04.07.2007)
Как всякий новаторский фильм, "Экзорцист" заложил канон жанра "сатанинского кино", у которого до сих пор есть многочисленные последователи. Ханс-Кристиан Шмидт предлагает противоположную версию — психологическую. Так называемая одержимость Михаэлы изображается как психотический выход из глубокого конфликта дочки с матерью... И хотя режиссер пытался политкорректно смягчить картину, пространство для актерской работы было достаточным, чтобы обнаружить мощное присутствие на экране театральной актрисы Сандры Хюллер, этой ролью дебютировавшей в кино. (Ольга Брюховецкая, "Зеркало недели" №7 (586), 25.02.2007)
Авторы "Реквиема" не стремятся назвать виновных и наносить легкие удары по религии. Их героиня гибнет под действием атак сексуального пробуждения, чувства вины, религиозного смятения и психической нестабильности. Религия предлагает ложный ответ, но остается открытым вопрос, сумела бы помочь героине психиатрия. (Керк Ханикатт, Hollywood Reporter, 21.02.2007)
Изобразительную сторону фильма отличает неброское богатство... оформление фильма придает происходящему на экране ощутимую документальную атмосферу... Несколько мелодий середины 1970-х создают настроение, одновременно светски пугающее и религиозно звучащее. (Эдди Кокрелл, Variety, 17.02.2007)
"Реквием" метафорически обращается к очень современному страху — страху стариков перед молодыми. Это тайный страх, который испытывают родители к детям. Их возрастающее по мере того, как они взрослеют, отчуждение выглядит как демоническое проникновение. Кубрик в "Заводном апельсине" воссоздал, хотя и в других терминах, параноидальный страх и ненависть старшего поколения к молодежи, которая сама постоянно демонизируется. Часто кажется, что вся она обречена быть панками и готами, пока не доказано обратное. На свой небезупречный манер Шмид попытался совершить собственный полный сочувствия экзорцизм. (Питер Брэдшоу, The Guardian, 17.11.2006)
"Реквием" это слепок состояния умов в Германии "свинцовых", как их называют, 70-х. (Михаил Трофименков, "КоммерсантЪ" №214 (3545), 16.11.2006)
Шмида интересует душа человека, а не сверхъестественное. Результатом стал реалистический и поразительно сильный фильм, в центре которого — потрясающая актерская работа Хюллер. Перед нами психологическая картина, посвященная насилию, которому неблагополучная семья подвергает детей, и битве между разумом и верой. (Дэвид Мэттин, BBC, 13.11.2006)
Шмид стоит на стороне науки, но мудро насыщает "Реквием" неоднозначностью... Шмид превращает одиссею Михаэлы в предельно актуальное и захватывающее произведение. Во всей своей тонкости, сложности и мастерстве — это, безусловно, оригинальная картина. (Кевин Томас, Los Angeles Times, 03.11.2006)
"Реквием" — печальная, очень житейская история бытия слишком религиозного семейства, возглавляемого тоталитарной мамашей, доведшей девушку, страдающую от приступов эпилепсии, до сумасшествия… (Лариса Малюкова, Берлин, "Новая газета", 27.02.2006)
Но в "Эмили Роуз" демоны действительно существовали, а в "Реквиеме" психически неуравновешенную девушку, которую лечить было надо, доконали врачи, религиозная мама и один добрый священник. (Юрий Гладильщиков, "Ведомости" №29 (1556), 20.02.2006)
...эмоциональное воздействие "Реквиема" беспрецедентно, а актриса, не имеющая никакого опыта, заставляет вспомнить о лучших женских ролях у Дрейера и Бергмана. (Алексей Медведев, "Время новостей", 20.02.2006)
Это кристальная трагедия девушки из маленького городка, воспитанной по аскетичным религиозным правилам, вбитых в нее родителями с самого раннего возраста. Первые же радостные столкновения с реальной жизнью — переезд в другой город, учеба в университете, влюбленность, разрушают эту стеклянную искусственную основу воспитания. (Антон Мазуров, Ytro.ru, 19.02.2006)
