Публикации
Одиночество крови
"Впусти меня" — не фильм даже, если абстрагироваться от привычной формы кино. Это тончайшая, осмысленно эстетская и в какой-то степени божественная поэзия. Трогательность рассказанного стиха обостряет тактильность каждого кадра: будь-то скользящее движение когтя маленькой вампирши по нежной коже своего возлюбленного, или ощутимое зрителями тепло, возникающее от соприкосновения двух бледных рук, между которыми непреодолимая преграда в виде оконной рамы. Картину очень важно прочувствовать, чтобы уяснить для себя простейшую и, в общем-то, довольно очевидную мысль. Шведский режиссер Альфредсон, как и Клер Дени, обладает редчайшим талантом, который в мировом кинематографе практически предан забвению — он отчетливо понимает значение пластики в кино. (Анатолий Ющенко, "Настоящее кино", 04.02.2009)
Шведский вампирский антигламур
Художественная ценность картины состоит в том, что ни один кадр не выбивается из общей стилистики, не противоречит заданному темпу и настроению, будь то изображение быта, детских шалостей, злодеяний вампира или сильных душевных переживаний героев. Режиссура напоминает кропотливое складывание из ледяных фигурок слова "вечность", — занятие, казалось бы, неблагодарное, но невероятно красивое. Том Альфредсон не только сумел подчинить себе каждый уголок, каждый изгиб воображаемых ледышек, но и согрел их теплом своей веры в лучшее. Они не растаяли – а только заискрились в лучах неожиданно счастливого финала. (Мария Мухина, ProfiCinema, 03.02.2009)
Хочешь, я убью соседей
В удивительном фильме Томаса Альфредсона Оскар — и Малыш из сказки про Карлсона, и Кай из "Снежной королевы". Одинокий подросток с ледяной крошкой в глазу, который отчаянно нуждается в любви и защите. Эли порвет за него на куски (буквально) и сама будет сочиться кровью, пока он не скажет: "Входи". Ей ведь тоже нужен друг. Теперь она лучше пахнет.
И фильм Томаса Альфредсона уже не отпустит: полюбите его, он ведь совсем как Эли. (Олег Зинцов, "Ведомости" №18 (2288), 03.02.2009)
Чужая кровь
Фильм раздваивает зрителя, как вампир, в котором сопротивляются две сущности. Содержательная сторона картины возмущает почти каждым эпизодом — недоделанностью, драматургической приторможенностью, смехотворной моторикой героев, экзальтированными бытовыми сценами, легкомысленной смычкой соседних монтажных кусков. Но с другой стороны, ты сам, проявляя ненасытную ("вампирскую") природу киномана, презрев логику и стройность повествования, подпадаешь под чары изобразительного обаяния фильма, впитывая исковерканную и шитую белыми нитками, но все-таки игровую реальность, экранную ткань Томаса Альфредсона. Режиссер, будучи глухим к моральным и нарративным аспектам, проявляет удивительную чуткость к образным решениям. (Владислав Шувалов, "Синематека", 02.02.2009)
Скандинавские "Чучело"
Прочувственная режиссура и шикарная операторская работа дополняются трогательной игрой молодых актеров, для которых "Впусти меня" стал громким дебютом, редкими, но очень меткими спецэффектами, сделавшими бы честь любому навороченному "ужастику" родом из Голливуда, и очень точно подобранной под видеоряд музыкой. В итоге получился нетривиальный фильм о нашей жизни, доказывающий, что выходов из окружающей тебя невыносимой тяжести бытия может быть совсем немного: и один из них – яркие чувства, заставляющие преодолеть собственные страхи и комплексы. (Кирилл Волошин, "Аргументы и факты", Санкт-Петербург, 02.02.2009)
Вызвавший большой резонанс и уже получивший некоторое количество призов фильм по роману Джона Айвиде Линдквиста (он же сам и написал сценарий) понравился очень многим достойным людям, но для обязательного просмотра рекомендовать его, пожалуй, не стоит. Все-таки с болезненностью и депрессией здесь, пожалуй, переборщили. ("Время новостей", 02.02.2009)
В отличие от своего недавнего предшественника, американского блокбастера "Сумерки", во "Впусти меня" все реалистично (и от этого жутко): зимний Стокгольм, в котором световой день длится максимум 4 часа (и жить в котором вампиру легче, чем живому человеку), издевки одноклассников. Да и главная героиня, несмотря на хрупкий облик, промышляет самыми что ни на есть настоящими человеческими убийствами. Поэтому категория у этого фильма "Ужасы", а не "Готическая мелодрама". (Елена Рыкова, Rb.ru, 30.01.2009)
Обращаясь подобно коллеге и соотечественнику Лукасу Мудиссону к запретной и скандальной истории, в данном случае – отягощённой натуралистичными подробностями расправ над жертвами4 и привкусом педофилии, он искренне призывает показать Любовь. Вместе с тем скандинавская, отдающая стужей симфония ночи создана наперекор немецким (отвратительный Носферату) и англосакским (элегантный граф Дракула) романтическим традициям. Вурдалак может принять обличие маленькой девочки, хотя и снедаемой необоримой жаждой крови, и действительно опасной для окружающих, но – глубоко несчастной и беззащитной в душе. Заглавный мотив, навеянный красивой песней Моррисси, насквозь пронизывает историю Оскара и Эли, делая эту печальную, а то и вовсе безотрадную повесть чуть более радостной. (Евгений Нефёдов, World-Art, 29.01.2009)
"Впусти меня", если сможешь
Скандинавский кинематограф никогда особо не любил жанровые фильмы о вампирах, в отличие от других своих европейских соседей. Наверное, просто из-за того, что в этой культурной традиции почти совсем нет мифов и сказок, связанных с бессмертными любителями человеческой крови. Зато детское кино здесь всегда отличалось высоким уровнем понимания материала. Идея соединить первое со вторым показалась режиссеру Альфредсону и сценаристу Линдквисту вполне убедительной и в результате мы имеем дело с прекрасным примером синтеза — авторским вампирским кино, которое может смотреть зритель любого возраста. Взрослые найдут здесь все то, за что они любят европейское киноискусство, а дети легко смогут идентифицировать себя с героями этой на первый взгляд совсем недетской экзистенциальной драмы. (Артем Ушан, Интерфакс, 29.01.2009)
"Впусти меня": жуткий шведский фильм
Достаточно жуткий шведский фильм о мальчике, тяготеющем к изощренным убийствам, и его подруге — вампире. (Глеб Тарабутин, "Деловой Петербург", 29.01.2009)
Покажи мне... кровь
И, хотя вампиры в фильме далеко не самое главное, именно это определение остается наиболее подходящим: назвать "Впусти меня" драмой, триллером или хоррором — значит неизбежно дезинформировать аудиторию и ложно упростить сущность картины. Ведь это кино — одновременно и драма про отчуждение, и готическая сказка про пьющих кровь убийц, и немножко ужастик, и романтическая история любви. (Дарья Гаврилова, Страна.ру, 29.01.2009)
Карлсон-хоррор
Самое удивительное в этом фильме, что он, используя похожую на унизительно подростковые "Сумерки" фабулу, выворачивает ее ровно наизнанку.
В американском варианте вампиры – это конкретные кровососы, а любовь девочки-тинейджера к хладному красавцу – довольно лобовая метафора полового созревания. У шведов, при прочих равных, получается натуральная сказка, замаскированная под суровый и местами весьма кровавый реализм. Даже имена героев – Оскар и Эли – выглядят очень по-сказочному. Ну а какая это сказка, догадаться несложно, потому что лучшую историю о дружбе одинокого мальчика с обаятельным представителем нечистой силы придумали именно на этой северной земле больше полувека назад. Она называлась "Малыш и Карлсон". (Ярослав Забалуев, Gazeta.ru, 29.01.2009)
Детский мир изгоев
Это не просто триллер. Это взрослое серьезное кино, где скрывается чье-то терпеливое одиночество. (Алена Иванова, "Акадо", 29.01.2009)
Вампир высшей пробы
И когда лишь на мгновение, в самом конце, авторы позволяют себе выйти за рамки этого тщательно смоделированного "безумного" стиля, превратив всю выстроенную комбинацию в карнавальный гиньоль, мы понимаем, что все два часа нам загадывали культурологическую шараду, распутывать нити которой можно еще долго. (Игорь Камиров, Ytro.ru, 28.01.2009)
В шведской же картине этого стиля как раз и не хватает. Снятый долгими планами-ощущениями (холодные дороги, пугающе тихие улицы) он похож скорее на молодежно-готский манифест о том, как здорово быть непохожим на всех и при этом находить себя самого в боли и насилии. Белокурый женоподобный мальчик придется по вкусу четырнадцатилетним девочкам – они будут писать о фильме в блогах, выкладывать его фотографии – все это, безусловно, будет, но если сравнить "Впусти меня" — картина окажется не развитием темы Моррисси (как то казалось из названия), а скорее продолжением песен группы типа My Chemical Romance. (Олег Коронный, Кино-театр.ру, 28.01.2009)
Возвращаясь, к жанровым определениям, "Впусти меня" — не хоррор, это поэма, где черная кровь и белый снег складываются в слово "вечность". И как новоявленные "экзистенциальные хорроры" ищут ответа на вопрос о том, на что пойдет человек ради того чтобы выжить, фильм Томаса Альфредсона пытается понять, на что пойдет человек, чтобы спастись от одиночества, которое кажется особенно бездонным, когда тебе двенадцать лет. (Елена Тихонова, Фильм.ру, 27.01.2009)
Нехарактерное для шведского кино упражнение в хоррор-эстетике, более того, обещающее стать одним из самых пугающих фильмов зимы. Интригует уже первая сцена, где некто сцеживает кровь с подвешенного вниз головой тела, и отвлекает его только мешающаяся под ногами собачка. Как и в недавнем блокбастере "Сумерки", здесь действуют подростки-вампиры, однако кино лишено романтического пафоса, что лишь добавляет ему правдоподобия. ("Ваш досуг", 26.01.2009)
А так, как шведские фильмы не самые частые гости на российских экранах (не считая фильма "Ты, живущий!" Роя Андерссона, который вышел в прокат в конце прошлой весны), это прекрасный шанс познакомиться с новейшими тенденциями в кинематографе Скандинавии". (Арина Богдан, Радио "Культура", 26.01.2009)
Но конкретно этот шведский вампирский триллер про мальчика, которого все обижали, и о девочке, которая так и не поцеловала мальчика до крови... в общем, он особенный, что было отмечено кучей фестивальных призов. Он медленный, социальный, очень печальный. В нем есть первая любовь двенадцатилетних, и ненависть, которой нет конца. Первобытный ужас, который поселяется в бетонных коробках новостроек и обыденный ужас средней общеобразовательной школы. (Семен Кваша, Фильм.ру, 26.01.2009)
"Впусти меня" смотрится прежде всего не как хоррор, а как тонкий и точный фильм взросления. Не по себе становится лишь в тот момент, когда задаешься вопросом: а что, если юные зрители увидят в этой картине руководство к действию? Так или иначе этот шведский фильм в чем-то не менее необычный, чем прошлогодний шедевр другого шведа, Роя Андерссона, "Ты, живущий" (см. "Счастливый конец света" в № 36 (73) от 21.09.2007). Только тот был о конце света, а этот о начале: два юных вампира — чем не Адам с Евой? (Антон Долин, "Ведомости. Пятница" №2 (137), 23.01.2009)
Новая вампирская классика, фильм про первую и последнюю любовь
Отчасти "Чучело" с вампирами, отчасти готический вариант "Малыша и Карлсона", подоспевший с опозданием почти на 40 лет темный близнец "Шведской истории любви" Роя Андерссона (у Андерссона было лето, а тут зима, но остальное один в один — квадратно-гнездовой стокгольмский пригород, влюбленные дети, маразмирующие взрослые, даже 70-е с Брежневым в пыльном телевизоре), "Впусти меня" целиком склеен из мечтательных проездов камерой по прямой, прогулок сквозь снег и трепета белесых ресниц на сверхкрупных планах, наполнен фантомами тактильных ощущений вроде стынущих на морозе рук или снега, набившегося за воротник, и большую часть времени совсем не пытается быть фильмом ужасов. (Роман Волобуев, "Афиша", 22.01.2009)
Жуть клубится в каждом углу: в выхолощенном "скандинавском дизайне" квартир, где живут, а надо бы — вешаться, в тихом, но яростном домашнем алкоголизме, дежурной фразе мамы "Будешь смотреть шоу?", в вечных сугробах и Брежневе на телеэкране. Страшно. (Денис Рузаев, TimeOut, Москва, 21.01.2009)
Фильм снят в очень интересной форме, такого исполнения вспомнить сложно. Весь фильм снят как параболический график. Вот мы видим как по обычному заснеженному полю идет совсем обычный мужик, а потом резко меняется контраст, да так, что сердце уходит в пятки. Такая манера фильма держит в напряжении с первой минуты по последнюю, ты с каждым новым кадром ждешь чего-то нового, ты сопереживаешь героям и хочешь узнать их судьбу. Отдельного внимания заслуживает звуковое сопровождение картины, музыка заставляет кровь стынуть в жилах, пробирает до костей не хуже пронизывающего северного ветра. (KiNews.ru, 15.01.2009)
Почему вампиры так сексуальны?
Эли признается, что ей было 12 лет в течение "действительно долгого времени" и ползает по кровати голой с Оскаром после особенно мучительной смертельной сцены. Учитывая, что ей возможно сотни лет, ее отношения с Оскаром кажутся немного, ну, в общем, педофилическими.
И Эли точно не первая эротизированная маленькая девочка, выходки вампира которой передают сексуальное беспокойство. ("В сумерках", 14.01.2009)
Лучший фильм о вампирах
Фильм режиссера Томаса Альфредсона предлагает и практические советы – что делать, если вас заразил вампир, и жить больше не хочется, как быть, если в вашей ванной лежит вампир, и нужно уберечь его от солнечных лучей. Повествование течет бодро, словно кровь из глаз Эли. Карнавальность и, в принципе, ласковость основной части фильма компенсируется жуткой предпоследней сценой в бассейне.
Тут невыносимая красота Впусти меня достигает своей кульминации. (Шуша, "Сутки", 14.01.2009)
Вампирский ужастик IKEA-style. Минималистский шведский дизайн — неоштукатуренный кирпич, неотлакированные полы и дерево натуральных цветов — оказывается, идеально подходит для кровавого вампирского сюжета. Саспенса добавляет то обстоятельство, что главным героям по 12 лет. (Виктория Никифорова, OpenSpace, 14.01.2009)
Томас Альфредсон сделал невозможное — он снял вампирский фильм, представьте, в Швеции. Про детей кровососов. Не то, чтобы очень страшный во время самого просмотра. Даже светлый такой детский вампирский фильм. Но после которого хочется съездить на такси в "Икею" и убедиться воочию, что там не выставлены на продажу двухэтажные спальные гробики для вурдалаков-школьников. Убедиться, выйти, понять, что реальность, какой мы ее знаем, еще на месте и выпить за это рюмку водки. Больше никаких хорроров в этом году не смотрите: даже "Нерожденного" с Гэри Олдманом, даже "Оборотня" с Бенисио Дель Торо и Энтони Хопкинсом. Уверяю, после "Впусти меня" вы будете заливаться на этих "ужасах" громким мрачным хохотом как граф Носферату на похоронах Ван Хельсинга. (Иван Куликов, Фильм.ру, 29.12.2008)
Кинопереворот
Филигранная постановка сцен, и захватывающий сценарий, и бесконечно красивая музыка Йохана Сёдерквиста, придающая фильму ещё больший эмоциональный окрас, это и грамотная работа оператора, который проявляет и широкий кругозор, и невероятное внимание к деталям, придающим каждой, даже самой маленькой сцене небывалый заряд индивидуальности. Это и столь многогранная игра актёрского дуэта Лины Леандерссон и Каре Хедебранта. Это и многое другое делает фильм одной из лучших картин года, если не всех времён. (Ljamka, LiveInternet.ru, 26.11.2008)
